# Свобода от, свобода для, 17 глава

Павел Нечаев

17 глава

## Глава 17. Порядок


- Все, хватит, мы зря тратим время, - я понял всю бесплодность наших попыток. Дом догорал, тушить его было бесполезно. Народ побросал ведра и огнетушители, и все отошли от дома подальше. К Форту сбежался весь Поселок, голосили женщины. С потерянным видом ходили наши ребята, честно говоря, мне тоже от бессилия хотелось завыть. Сесть на землю, вцепиться себе в волосы и завыть, и только мысль, что я за все отвечаю, меня останавливала.

- Вот, это он на воротах стоял, - вытолкнул Ариэль вперед одного из молодых ребят Райво.

- Тебя как зовут? - я отвел его в уцелевший дом, а Ариэль с Томером тем временем стали выгонять собравшихся за ворота.

- Д-денис, - паренька трясло.

- Денис, расскажи мне что тут произошло, - потребовал я.

- Я не знаю, не знаю я, - он никак не мог придти в себя.

- Так, стоп! - я встряхнул его за плечи, - ну-ка быстро скажи: ведро!

- Ведро, - механически повторил Денис.

- Отлично, а теперь скажи: ведро и тряпка.

- Ведро и тряпка, - сказал Денис, и взгляд его приобрел осмысленное выражение. Он начал рассказывать. По его словам, все было как всегда: собрался народ, они какое-то время курили во дворе Форта, ждали меня, потом пошли внутрь. Через полчаса - сорок минут после этого раздался взрыв.

- Кто-нибудь еще входил? - спросил я.

- Профессор приходил, с сумкой такой, через плечо, - Денис произнес эти слова, и пошатнулся: - Так это он! Он вышел перед взрывом! Он здесь где-то должен быть!

- Ты уверен? Сумку ему проверял? - резко спросил я.

-Я...нет, он же к Летуну пришел, как всегда, - ноги у Дениса подкосились, он сел на пол в коридоре, и зарыдал: - я же не знал, не знал, что он с бомбой, мы же никогда его не проверяли...

- Ариэль, - мне не потребовалось поворачивать голову, чтобы знать, что он стоит рядом, собранный и напряженный, точно сжатая пружина. - Передай на аварийной частоте: взять Профессора, и доставить в Форт. И непременно живым!

Через несколько часов стало ясно, что Профессор точно сквозь землю провалился. Организованные поиски не принесли никаких результатов.

Похоронили ребят через два дня. Раскапывать дымящиеся руины пришел весь Поселок, нам пришлось отбиваться от добровольцев. Наконец, когда то, что осталось от Летуна, Райво, Медведя, Вишневецкого, и Ли, извлекли на поверхность. Осталось немного, обгорелые, изорванные фрагменты тел.

- Мы разберемся, кто здесь кто, - отстранил меня Ицхак, один из наших религиозных. Его люди работали, не покладая рук, на раскопках. Я не стал спорить, ему виднее, что делать с останками. Я не видел в этих кусках мяса своих друзей, мне хотелось запомнить их такими, какими они были, живыми, веселыми, добрыми.

- Иди отдохни, Коцюба, ты уже вторые сутки не спишь, - тронул меня за плечо Вайнштейн.

- А похороны? - вяло возразил я.

- Мы все сделаем, когда надо будет идти на кладбище, разбудим тебя. Иди.

Я ушел спать, и сразу провалился в сон. Мне опять приснился шаман, он что-то говорил, вроде бы хотел меня о чем-то предупредить, но, проснувшись, я не вспомнил, о чем.

На кладбище собрались все, колыхалось море людских голов. Сверкали на солнце полированным деревом гробы, развевался флаг. Люди говорил речи, вспоминали, какими были погибшие. Я стоял в сторонке, ничего говорить я не собирался, хоть все наши и настаивали, что я должен что-то сказать. Наконец, гробы опустили в землю, вскинулись к небу винтовки, трижды хлестнул залп. Народ стал расходиться.

- Ты зря ничего не сказал, - упрекнул меня Вайнштейн, - в конце концов, ты остался из Комитета один, не считать же Алину. - Действительно, я часто ловил удивленные взгляды. Говорить не хотелось, да и не знал я, что говорить в такой момент.

Я мрачно глянул на Вайнштейна, и шагнул вперед. Будь что будет, решил я, скажу, что думаю. Народ стал перешептываться, движение в сторону выхода прекратилось. Я подошел к микрофону, снял его с подставки и сказал:

- На нас напали. Убили наших друзей, - мои слова летели над притихшей толпой, - нанесли нам удар в самое сердце. Мы знаем, кто это сделал, мы знаем, кто снабдил его бомбой. Крысы, трусливые вонючие, крысы не решились открыто выступить против нас. Они подложили бомбу. Но у них ничего бы не вышло, без помощи некоторых из нас. Среди нас враги! Я вам обещаю, я клянусь здесь, у могилы моих друзей, что никто, причастный к этому преступлению не уйдет безнаказанным. Я клянусь, что отомщу! Пусть тот, кто со мной, поднимет руку. - К небу взметнулись сотни сжатых в кулак рук.

- Оповестите всех наших, пусть все вспомнят все. Может, кто-то что-то видел, может, кто-то что-то знает. Профессор не сам до такого додумался. Это Барзель, сука, идет по стопам отцов-основателей. - Я в ярости метался по комнате, - все сходится - наехал бы он военной силой, это бы только сплотило всех наших. И победа бы досталась ему дорогой ценой. А тут взорвал активистов, и порядок, приходи и бери голыми руками. - Мы собрались у нас, все наши, в том числе те, кто заменил погибших во главе Семей. Сидел весь Комитет, я да Алина, у той были заплаканные глаза, она, похоже, была всерьез влюблена в Летуна.

- Давай спокойнее, так и дров наломать недолго, - одернул меня Вайнштейн.

- А ты меня не затыкай! - заорал я, теряя голову, - ты сам, аналитик хренов, прощелкал! Это ведь наша вина, мы должны были просчитать такое развитие событий! Ведь все на поверхности было, эх...

- Я всего лишь хочу сказать, - ледяным голосом сказал Вайнштейн, - что решения надо принимать спокойно. И ты должен держать себя в руках.

- Так... Да... Ты прав, - я взял себя в руки. - Шимон!

- Я тут, - Шимон сидел у двери, тише мышки, и вид у него был какой-то растерянный.

- Ты и твоя банда шаритесь по всему городу, суете нос во все дырки. Собери своих, все проверьте, если что-то увидите, докладывайте. - Шимон кивнул, - остальные, слушайте внимательно. С этого дня я объявляю в Республике чрезвычайное положение. Все невоенные проекты приостановить. Всех наших под ружье, усилить посты на границах и на въездах в поселок. Ответственным за безопасность назначается Лираз Данино. Вайнштейн, подготовь меморандум, нужно объяснить людям, что, почему и зачем мы делаем. В случае открытого неповиновения разрешаю стрелять на поражение. Барзель обозвал нашу Республику беззубой, пришло время доказать, что это не так. Начинаем готовиться к войне!

Готовиться-то мы начали, но меня не покидало ощущение того, что инициатива перешла к противнику, а мы лишь реагируем. Да и люди, сменившие убитых, и в подметки не годились своим предшественникам, ну разве мог Славик, например, заменить Медведя? Это даже не смешно. В результате, мне приходилось проверять и перепроверять каждое их действие. Алина впала в депрессию, помощи от нее не было никакой, она и раньше в наших делах не участвовала, занималась медициной. Хорошо хоть, Лираз помогал, и сам человеком толковым оказался, и опыта организационной работы ему не занимать.

Не прошло и недели, как к нам в Форт завалились "оппозиционеры", и, окружив меня на крыльце, стали бомбардировать требованиями немедленно, сей же момент, устроить выборы. Я молча подождал, пока они, перебивая друг руга, излагали свою позицию, почесал небритый по случаю траура подбородок, и, не повышая голоса, ответил:

- Вы что, охренели? Еще траур не прошел, а тут вы со своими претензиями...

- Коцюба, - Даниэль, как и я, говорил спокойно, - траур трауром, но порядок нужен. Комитета больше нет, значит надо избрать новый. И чем раньше, тем лучше.

- Ага, - усмехнулся я, - выборы, значит, демократия и все такое. Чтобы, значит, вас избрали, а вы тут же поднесли Республику Барзелю на тарелочке. Так?

- Пусть так, - не смутился Даниэль, - но это будет по закону и по справедливости. Порядок должен быть!

- Порядок, - меня при слове "порядок" перекосило, - порядок будет тогда, когда я разберусь с вашим другом Барзелем. Вот тогда и устраивайте выборы. Меня уже задолбало рулить вашим детским садом для даунов, давно и прочно задолбало! Так что подождите немного, и власть будет ваша, если мозгов хватит ее удержать. Я не буду выставлять свою кандидатуру на выборы. Все слышали? - я обвел заполнившую двор Форта толпу взглядом. Народ потрясенно молчал. - Но до тех пор, не путайтесь у меня под ногами. Не дай вам бог стать у меня на пути! Убью!

Я развернулся и ушел в Форт, народ еще что-то там кричал, был слышен визгливый голос Стаса: "вы слышали, вы слышали, что он сказал, это немыслимо...". Мне было все равно. По совету Вайнштейна, на седьмой день после похорон, мы пригласили к себе всех наших, самых надежных ребят. Набралось человек двести с лишним, мы поставили столы во дворе нашего дома, так что всем хватило места. Сначала, как положено, посидели, помянули, выпили по маленькой. Потом я встал:

- Все так повернулось, мужики, что нам опять надо воевать. Вы сами знаете расклад, в общем, тут такое дело... нужна ваша помощь, не поможете, нам конец, всей Республике, и Поселку нашему. Приказывать я вам не могу, просто прошу...

- Побереги дыхание, Коцюба, - поднялся со своего места Леня, - мы все с тобой, и не сомневайся, правильно я говорю, мужики? - Собравшиеся отозвались одобрительным гулом.

- Спасибо, мужики, - я почувствовал, что у меня перехватило дыхание, - спасибо.

И опять потянулись дни, один за другим. На дорогах стояли посты, проезжавшие машины проверяли, невиданное в Республике дело. Мы готовились к рейду на территорию Земли Отцов, готовились открыто, так, что каждая собака в Поселке знала. Под прикрытием поднятого шума, уходили в тыл врага разведгруппы, оборудовали схроны. Сходиться с Барзелем в лобовую никто не собирался, идея была в том, чтобы устроить у него в тылу герилью в полный рост. Узкоглазым было передано несколько компактных взрывных устройств, по сигналу они должны были подложить их в заранее оговоренные места. Игра в терроризм, это не игра в одни ворота, в нее можно играть вдвоем, и скоро Барзель должен был почувствовать это на своей шкуре. "Оппозиция" затихла, они не заткнулись совсем, но бурчание их было еле слышным. Все вроде бы шло как по малу, но предчувствие надвигающейся грозы меня не отпускало. Я с трудом засыпал по вечерам, ворочался в кровати, прикидывал, размышлял. Что-то я пропустил, что-то не додумал, не просчитал, но вот что?

- Коцюба, мы нашли их! - запыхавшийся Мишка влетел в комнату. Я уронил ложку в тарелку, и суп брызнул во все стороны.

- Не ори, говори спокойно, - осадил я его.

- Они сидят у Стаса в доме, Даниэль, и вся "оппозиция".

- И что? Они у себя дома, - я взял ложку, и стал есть.

- Да послушай ты! Там сидят люди Барзеля, они в Поселке! И Профессор там!

Из объяснений Мишки стало понятно, что они засекли странных похожих, которые пробирались задами, не по улицам. Последили их до дома Стаса, ухитрились заглянуть во двор.

- Там рядом дом пустой, окна щитами забиты, так мы поднялись наверх, оттуда через щель виден ихний двор, - частил Мишка, - а во дворе за столом сидит Профессор, и несколько дуболомов с ружьями.

- Это точно Профессор? Ошибки нет? - я встряхнул Мишку за плечи.

- Он это, я его хорошо разглядел, - обиделся Мишка.

- Так, - я отодвинул тарелку, и взялся за рацию: - внимание всем, общий сбор в Форте через двадцать минут. Только тихо, без шума и суеты. Всем иметь при себе оружие.

Я быстро оделся, схватил оружие, на секунду замешкавшись, цапнул разгрузку с магазинами, и, набросив ее на плечо, вылетел из дома. За мной сосредоточенно топотал Мишка.

Наши исполнили приказ в точности. Во дворе Форта собралось человек тридцать с оружием, при этом ни малейшего признака тревоги, подбегая к Форту, я не заметил. Он был темен, только прохаживался у ворот часовой. Среди пришедших я с удивлением увидел бывшего кацетника Дорона.

- Это все? - спросил я Лираза, подпиравшего стенку.

- Пока все, - отрапортовал тот, - если подождем час-полтора, будет больше.

- Ждать не будем, этого хватит, - я вышел в центр двора, - значит, так, мужики, слушайте сюда: в городе люди Барзеля и Профессор. Сидят у этой суки Стаса в доме. Сейчас мы выдвигаемся туда, и берем их за одно место. Будьте осторожны, мы не знаем, сколько их, и как они вооружены. Кроме того, там в доме женщины и дети, так что прежде, чем стрелять, смотрите, в кого. Вопросы?

- Погоди, Коцюба, - вышел вперед Вайнштейн, - давай там сначала все разведаем, перекроем все щели. Не надо лезть нахрапом...

- А вдруг уйдут? Или успеют сделать, что задумали? - я оборвал Вайнштейна, - они ведь сюда не на прогулку заявились, а ну, как еще где бомбу подложить хотят? Ждать нельзя!

- Коцюба, это глупо! Так и нарваться недолго! - не отставал Вайнштейн. Но я не мог сидеть спокойно, зная, что эта сука Профессор сидит тут рядом, и пьет чай. В крови у меня бушевал адреналин, я чувствовал, что меня несло.

- Оставайся здесь, сиди на рации, - приказал я Вайнштейну, - ты теперь комендант Форта. И без разговоров, хватит с меня ваших умных стратегий. Доигрались! Собирай народ! И вот еще что, передай на нефтезавод, чтобы усилили охрану, только диверсии нам не хватало. Лираз, подтверди свои полномочия Вайнштейна. - Лираз кивнул в ответ, я повернулся к народу, и скомандовал: - все за мной!

Семья Стаса жила на отшибе, у северного выезда из Поселка. Занимала она два дом, пространство между ними было отгорожено бетонным забором. Я и Ариэль подошли к воротам, и я стал бить в них подвешенным на веревке молотком с длинной ручкой. Томер и еще двое ребят поднимались в стоящий напротив дом, откуда Мишка, по его словам, и углядел Профессора. Остальные рассредоточились вдоль улицы, держа под прицелом окна и двери. Довольно долго никто не открывал, наконец, сонный голос из-за ворот спросил:

- Кто там ломится?

- Это Коцюба, открывай немедленно! - пролаял я. Ну, чистый полицай, всем стоять-бояться.

- А чего тебе надо? Вали отсюда, мы тебя в гости не звали, - это уже Стас нарисовался, пытается говорить грозно, но голосок-то дрожит.

- Открывай, иначе взорву ворота! Дом окружен, везде мои люди. Открывай по-хорошему, сука! - Я не стал разводить дипломатию. За воротами стало тихо, через полминуты загремел засов, и ворота приоткрылись. Я рывком открыл их, и за ворот вытащил Стаса на улицу.

- Врагов укрываешь, тварь! - с ненавистью выдохнул я в его побелевшее от страха лицо.

- Да ты что, ты что, - залепетал он, - никаких врагов, дома только мои.

- Ну, пошли, посмотрим, какие тут твои, - я махнул рукой нашим, чтобы подтягивались. Один за другим бойцы исчезали за воротами наконец, Лираз по рации передал, что все чисто. Толкая перед собой Стаса, я вошел в дом. Поверхностный осмотр показал, что в обеих домах ни следа посторонних. Слегка оправившийся от первого шока Стас одернул одежду, с независимым видом уселся в кресло, и прошипел:

- Ну, погоди, Коцюба, тебе этот беспредел с рук не сойдет. По какому праву вы ворвались в мой дом с оружием?

- А, про права вспомнил, - я подошел к нему, он при этом вжался в кресло и испуганно посмотрел на меня снизу вверх, - говори, где прячешь Профессора? Где твои гости?

- Да ты что, обкурился? - удивленно проблеял Стас, - какой Профессор, какие гости?

Я понял, что он не притворяется, уж больно удивленный у него вид, сыграть такое трудно. Чувство подспудной тревоги, не отпускавшее меня, вырвалось наружу, в голове заполошно забилась мысль: "подстава!". Я схватился за рацию, и стал вызывать Томера:

-... ответь, это Коцюба. Томер, ответь Коцюбе, - от волнения я даже не воспользовался позывными. Рация молчала.

- Что случилось, что такое? - подхватился с кресла Стас, видимо, выражение моего лица напугало его.

- Коцюба? - вопросительно развернулся ко мне Лираз.

- Кто из наших в соседнем доме? - спросил я у него, и тут же, не дожидаясь ответа, сказал Лиразу: - вызови их, скажи, чтобы быстро шли сюда.

Я с трудом сдерживаясь, чтобы не бежать, спустился на первый этаж, и подошел к окну. В доме напротив не было заметно никакого движения.

- Они не отвечают, - слетел по лестнице Лираз. За ним, пыхтя, спустился Стас, тараща перепуганные глаза, вцепился мне в рукав:

- Коцюба, что происходит?

В этот момент рация зашипела, послышался гул и треск помех. Я удивленно посмотрел на Лираза, его рация тоже шипела. Я крутанул колесико, прыгая по частотам - на всех каналах было только шипение и треск. Лираз достал сотовый телефон, посмотрел на экран, и повернул ко мне разом побледневшее лицо:

- Нет сигнала.

- Скажи всем нашим, чтобы не подходили к окнам, - приказал я. Лираз секунду помедлил и бросился наверх. Когда я услышал треск на всех каналах, меня, как пишут в старых романах, точно громом поразило. Я вдруг понял, что не давало мне покоя все эти месяцы, недостающие куски головоломки встали на свое место.

- Да объясните же, наконец, что тут происходит!!! - закричал фальцетом Стас.

- У тебя подвал есть? - вместо ответа спросил я его.

- Есть, - кивнул Стас.

- Тогда бери баб с детишками, и отправь вниз, - приказал я, и, видя, что он хочет еще что-то спросить, добавил: - нас сейчас будут убивать. Твои друзья тебя подставили.

Глаза Стаса округлились, он бросился собирать домашних, раздался визг, женские причитания. Вереница женщин и детей потянулась в подвал, я заметил, что спустились и несколько мужчин. Со мной на первом этаже осталось несколько наших бойцов, среди них Денис и Леха Стас загал своих в подвал, а сам поднялся к нам.

- Коцюба, ты точно уверен, что там кто-то есть? - спросил он, всем видом выражая сомнение.

- Сходи проверь, - предложил я ему, - в конце-концов, это твои друзья там.

- Думаешь, это Барзель? - спросил подошедший Лираз. Я кивнул в ответ. Никто другой на такую акцию бы не решился, да и технические средства для этого были только у Барзеля. Аппаратуру для радиоэлектронной борьбы на коленке не сляпать. Радиус действия у таких игрушек небольшой, во всяком случае, у переносных. Значит, они где-то неподалеку, прикинул я, ситуация не из приятных, их наверняка немного, но все выходы их дома у них под контролем.

- Если это Барзель, они не будут стрелять! - выпалил Стас.

- Да? - я иронически приподнял бровь.

- Тут женщины, дети, они не будут стрелять, не могут! - завелся Стас, сам себя убеждая, -я пойду поговорю с ними.

- Ну, иди, - согласился я. Стас затравленно перевел взгляд с меня на своих мужиков, мрачно смотревших на него, и, решившись, пошел к выходу. Стоило ему шагнуть в квадрат солнечного света, у открытой двери, как снаружи раздалась пулеметная очередь. Она выбила бетонную крошку из стены над входом, и эта крошка посыпалась застывшему Стасу на голову. Я едва успел выдернуть его внутрь за воротник, и опрокинуть на пол, как над нами с визгом просвистело несколько пуль.

- Ну че, сходил? - иронически спросил я его. Он зыркнул нам меня ошалелыми глазами, и, как был, на карачках, пополз в подвал. За ним смылись и его мужики, остался только один.

- Что будем делать? - спросил Лираз.

- Баррикадируйте дверь. Мебель тащите, тащите все, что можно, завалите вход так, чтобы никто не мог войти, - приказал я Денису и Лехе, - займите позиции внутри, держите вход.

Мы с Лиразом поднялись наверх, наши, кто был там, без команды рассредоточились, стараясь не подходить к окнам, наблюдали.

- Подождем, - сказал я Лиразу, - дом крепкий, стены толстые. Просто так они его не возьмут.

- И что дальше? - спросил он у меня, - может, попробуем прорваться?

- Дальше будем ждать, мы на своей территории. Рано или поздно наши сообразят, что происходит, и придут на помощь. Прорываться не будем, слишком рискованно. Время работает на нас.

Очевидно, противник тоже это понимал, только я закончил говорить, как внизу раздался мощный взрыв. Мы кинулись туда. Взрыв разметал баррикаду из мебели, в углу ничком лежало тело Лехи, одного взгляда хватило, чтобы понять, что он мертв. Держась за окровавленную голову, из соседней комнаты вышел Денис. Лираз кинулся к нему, ему помог оставшийся невредимым незнакомый мне боец, и мы быстро поднялись наверх.

- Что это было? - спросил ошеломленный Лираз.

- Я думаю, противотанковая ракета, - ответил я, и крикнул: - все внутрь, живо!

Народ повыскакивал из наружных комнат, попрятался в туалетах и ванных, в укрепленных комнатах-убежищах. Я мысленно вознес хвалу строительным стандартам Земли Отцов. Из-за постоянной угрозы обстрелов, защищенное пространство было неотъемлемым элементом любого архитектурного проекта. Только-только мы попрятались, как раздалось еще несколько взрывов, дом заходил ходуном. Они стреляли по окнам, утепленные стены толщиной почти в метр им было не пробить.

- Да сколько же у них этих ракет, - простонал рядом со мной Лираз, когда после седьмого или восьмого взрыва обстрел прекратился.

- Я вниз, посмотрю, как там дела, - крикнул я ему, и выполз на лестничную клетку. Поскальзываясь на кусках штукатурки, пошел вниз. Взрывы подняли тучи гипсовой пыли, лестница терялась в белом тумане. В горле сразу запершило, добравшись до второго этажа, я почти ничего не видел. Кое-как протерев глаза, я осмотрелся: бывшая Стасова гостиная была полностью разрушена, деревянные часы с боем, которым он так гордился, безнадежно разбитые, валялись в углу.

- Есть кто живой? - позвал я.

- Все живые, - отозвался из примыкающей защищенной комнаты тот самый, незнакомый мне боец. Я пополз туда, там сидело четверо наших, среди них Дорон.

- Коцюба, что нам делать? - спросил он. Хороший вопрос, если бы я еще знал на него ответ...

- Держитесь, - ответил я, - надолго их не хватит, надо продержаться, пока не подойдут наши.

Большого энтузиазма я на лицах не заметил, но и праздновать труса никто не сбирался, и то хлеб. Еще раз повторив просьбу держаться, направился в обратный путь. До третьего этажа оставалось полпролета, когда враги возобновили обстрел. Дом содрогнулся, я потерял равновесие, одна нога скользнула, и я упал ничком, сильно приложившись лицом о ступеньки. Кожа на лбу лопнула, хлынула кровь, заливая глаза. Я кое-как встал, вслепую преодолел оставшиеся ступеньки, и, выставив перед собой руку, осторожно пошел вперед. Потеряв ориентацию, я понял, что пошел мимо двери в защищенную комнату, лишь когда услышал за спиной крик Лираза: - Коцюба, назад!

Поздно. Я вышел в комнату, выходящую окнами во двор. Сквозь заливавшую глаза кровь я даже не увидел, а почувствовал солнечный свет, бьющий в окно, ощутил дуновение ветерка. В следующее мгновение раздался взрыв, меня отбросило назад в коридор и на этом все кончилось.

Превращенное в тюремную камеру бомбоубежище было просторным, жаловаться на тесноту не приходилось. Минимальные бытовые удобства мне обеспечили: поставили переносной биотуалет, бар с водой, горячей и холодной, снабдили чаем. По утрам неразговорчивый охранник менял в биотуалете бачок, приносил завтрак. Он же приносил обед и ужин. Под потолком все время горели лампы, о наступлении вечера я узнавал по изменению яркости этих ламп, "ночью" они горели вполнакала.

Раны мои понемногу заживали, думаю, что если бы мои тюремщики узнали, насколько быстро я поправляюсь, они бы ужесточили режим. Но я старательно имитировал беспомощность, ходил, держась за стеночку, кряхтя. Со стонами садился на сиденье биотуалета, все остальное время лежал. Те, кто наблюдал за мной через глазки видеокамер, не должны были ничего заподозрить.

Единственным событием, что хоть как-то скрашивало монотонное существование, были допросы. В первый раз, когда в комнату зашли сразу трое охранников, здоровые бугаи, я решил, что все, отбегался, сейчас поведут убивать. Один из них взял меня на прицел, остальные сноровисто заломали руки, надели наручники, и в таком виде препроводили меня наверх. Там, в одной из комнат оставшегося целым здания Форта, меня ждал Эран. Он сидел за столом, перед столом стоял табурет, на который меня и усадили.

- Ну что, Коцюба,как настроение? - приветствовал меня Эран. Я молчал, видя это, он продолжал: - не повесился еще? - Действительно, мне оставили шнурки, выдавали столовые приборы. Явно не боялись того, что я мог у покончить с собой. А, может, и хотели, чтобы я на себя руки наложил, - он хоть слово произнес? - задал он вопрос одному из моих стражей.

- Нет, командир, молчит, - ответил страж, и спросил: - Может, пристрелить его?

- Зачем стрелять, он нам еще пригодится. Не зря же мы его в живых оставили, - Эран откинулся в кресле, и хихикнул, - Нет, куда же мы теперь без Коцюбы, без Коцюбы нам никуда. Ты, Коцюба, у нас теперь главный террорист, можно сказать, воплощение вселенского зла.

Он отхлебнул из стакана, затянулся сигаретой, выпуская дым мне в лицо, довольным голосом сказал:

- А ведь я говорил тебе, что пора взрослеть. Ведь говорил же! А ты не послушался, дурачок, начал с нами играть. Детям нельзя играть во взрослые игры, прилететь может по взрослому. Верно? - спрашивал он у стражей, стоящих у меня за спиной. Те отвечали, похохатывая:

- Верно, командир, куда им против нас.

- Знаешь, почему ты главный террорист? - спросил он, и тут же, не дожидаясь моего ответа, объяснил, издевательским тоном, будто читая протокол: - ты, вместе с этим ментом, Данино, составил заговор с целью захвата власти в Республике. Тебя, отморозка, не устраивал ход событий, ты хотел войны, хотел столкнуть любами Республику и Землю Отцов. Поэтому ты подложил бомбу в комнате, где заседал Комитет, и взорвал всех. После этого, ты решил расправиться с мешающими тебе оппозиционерами. Со своими головорезами, ты ворвался в дом уважаемого гражданина Республики, и убил его, и всех, кто находился в доме. И если бы тебя не остановили мы, успел бы натворить еще немало черных дел. Но тебе не повезло, и скоро мы тебя повесим, за бандитизм. Смотри! - Эран показал рукой в окно, и страж повернул мне голову в нужном направлении. Вровень с окном, на флагштоке по-прежнему развевался флаг Республики. - Это ненадолго, скоро там будет висеть наш флаг, а ваша Республика станет историей. Ты не знаешь, но как раз сегодня прошли выборы, завтра Алина Гофман передаст власть в руки новоизбранного Комитета. А тот, в свою очередь, примет решение о присоединении к Земле Отцов. Вот так, Коцюба.

Я по-прежнему молчал, никак не реагируя. Значит, они убили Стаса и всю его семью, и баб с детишками не пожалели. Логично, к чему им лишние свидетели? В таком случае понятно, что они сделали с ребятами, никаких шансов, что в живых остался хоть кто-то. Ладно, рассчитаемся, дайте срок. Эран, меж тем, наклонился ко мне через стол, и вкрадчиво спросил:

- А может, ты того, головой повредился? - Я молча смотрел перед собой. На голове у меня была повязка, а под ней, я знал, глубокая рана. Рану зашили, но осколок, как мне сказал Эран, задел мозг. Никаких изменений я не чувствовал, мыслил по-прежнему ясно и четко. Теперь главное, чтобы об этом не догадались мои тюремщики.

- Позовите Профессора, - махнул рукой Эран. Один из стражей вышел, и тут же вернулся с Профессором, за дверью тот сидел, что ли?

- Вот, Коцюба, один из наших помощников, без него нам бы не справиться. Представлять вас друг другу не буду, - Эран отвесил шутовской поклон.

- Что, добегался, отморозок, - прошипел Профессор, вплотную подойдя ко мне. Он, неловко замахнувшись, стукнул меня по голове сухоньким кулачком. Я, как куль, завалился с табурета, было очень больно.

- Полегче, полегче там, - довольным голосом произнес Эран, - он еще нам нужен.

Стражи подняли меня с пола, взгромоздили на табурет. Прежде, чем стражи успели его остановить, Профессор опять подскочил ко мне, и плюнул мне в лицо. Плевок стек у меня по щеке, я все так же безучастно смотрел перед собой.

- Вытрите ему лицо, - приказал Эран. Один из стражей, видимо, стал искать платок, я слышал, как он роется по карманам.

- У меня нет платка, - пробасил страж.

- Ну, так принеси, - раздраженно бросил Эран, и сказал Профессору: - вы бы Профессор, воздержались от рукоприкладства.

- Его надо повесить, расстрелять! Он же бандит, террорист! - завизжал Профессор, наваливаясь на стол. Эран отстранился, у Профессора, наверное, изо рта жутко воняло, - он опасен, нельзя его в живых оставлять!

Страж, тем временем, вышел, и за моей спиной остался только один. Я слышал его дыхание за левым плечом. Решив, что более удобного случая мне не представится, я резко встал, скорее даже, прыгнул вверх, метя головой назад и влево. Расчет оправдался, получив удар в челюсть, страж без единого звука упал, а я, не теряя времени, изо всех сил ударил ногой в стол. Столешница ударила привставшего Эрана, на лице у него читалось безграничное удивление. От удара столом он потерял равновесие и упал назад и вбок, врезавшись головой в стоявшие на подоконнике кактусы. Увидевший все это Профессор прижался к стене, выставив в немом протесте дрожащие руки. За дверью послышался топот, я понял, что у меня в запасе всего лишь несколько секунд. Я использовал их с толком: саданул Профессора ногой между ног, а потом, когда он, пискнув, завалился вперед, принялся бить его по голове ногами. Ботинки у меня были строительные со стальными вставками, бил я яростно, вкладывая всю накопившуюся злость, уже после третьего удара раздался противный хруст, а пол стал скользким от крови. Ощутив за спиной движение, я подпрыгнул, обеими ногами приземлившись на череп Профессора. Это было лишним, он почти наверняка был уже мертв. Удар в спину швырнул меня вперед, я упал сверху на труп Профессора. Последним, что я слышал, перед тем, как меня выволокли из комнаты, это голос склонившегося над Профессором стража:

- Готов, он убил его, - при этих словах я улыбнулся, и улыбался, пока они избивали меня, волоча в подвал. Они скинули меня с лестницы, и я летел целый пролет. Потом взяли за ноги, и потащили вниз, голова при этом билась о ступеньки. К счастью, я потерял сознание практически сразу.

На следующий день стражник вместе с завтраком принес мне какой-то сверток. Кинув его на стол, он, по обыкновению молча, сменил бачок биотуалета и ушел. Лязгнул засов. Я встал со стола, развернул сверток, погладил блестящий шелк. Все понятно, Республики больше нет. Через несколько дней возобновились допросы. Какой-то внятной цели у них не было, думаю, Эрану просто не с кем было поговорить, поделиться своим триумфом.

- Ну и бардак вы развели, - Эран, заложив руки за спину, прогуливался по кабинету. За окном на флагштоке развевался бело-голубой флаг, - что ни дом, то крепость, и горы оружия в каждом доме. Ты стрельбу вчера слышал?

- Нет, - покачал я головой, и усмехнулся, - а что, кого-то из твоих ублюдков ухлопали? Давно пора.

- Шваль узкоглазая, из-за таких как ты, вооруженная до зубов, убивала наших, а ты и рад. - Эран вперил в меня горящий ненавистью взгляд. - Мы вчера как раз их квартал зачищали.

- И как успехи? Судя по тому, как ты бесишься, не очень, - хохотнул я.

- Успехи, да, не очень, кое-кто от нас ушел. Но ты не радуйся, мы извлекли из этого урок. Ты, небось, думаешь, что вот сейчас мы закрутим гайки, и народ против нас поднимется?

- Так и думаю, - не стал скрывать я.

- А вот хрен тебе! - Эран посмотрел в окно, и опять повернулся ко мне: - мы подождем. Год подождем, два подождем, если понадобится. И достанем всех по одному, когда люди уже привыкнут жить по-нашему. Главное, что нефтезавод у нас, и практически без крови, без потерь обошлись.

- Все еще впереди, - покачал я головой.

- А вот и нет, не восстанет никто. Мы вчера узкоглазых давили, и никто за них не встал, ни один. Даже твои друзья сидели по норам. И за тебя никто ни слова не скажет, вот увидишь.

- Думаешь, все так спокойно схавают твою версию? - разозлился я.

- Схавают, и облизнутся! Думаешь, у нас дураки сидят? Нет, мы вас просчитали, давно просчитали. Посмотри, как технично мы вас обыграли. Жаль, что ты убил Профессора, он был очень полезен. Именно он составил твой психологический портрет, а наши аналитики просчитали все возможные варианты твоих реакций. Все, что ты делал, было просчитано.

- Все равно вам никто не поверит.

- Поверят! У нас есть свидетель, который уже рассказал всем о деталях вашего заговора.

На следующий допрос Эран привел Мишку. Насчет Мишки я все понял, еще когда увидел удивленные глаза Стаса, так что сюрпризом его появление это не стало.

- Михаэль - подающий надежды молодой человек. Он сделает у нас большую карьеру, - улыбаясь, поведал Эран. Мишка заметно нервничал, ему было неловко, он переминался с ноги на ногу, и не хотел смотреть мне в глаза.

- Ну как, тридцать серебряников еще не прожгли карман? - спросил я, приподымаясь. На меня тут же навалились стражи. Ну, да что я мог сделать? Сковали по рукам и ногам, и к полу пристегнули.

- Михаэль настоящий патриот, он понимает, что у вашего образа жизни нет будущего. Будущее есть только у государств, а у вас не государство, у вас анархия, бардак. В вашем обществе у талантливых молодых людей не было никакой возможности сделать карьеру, - откинулся в кресле Эран, - или копаться в земле, или с железками возиться. Никаких управленческих должностей, как так можно жить? Никакой возможности разбогатеть, никакой возможности жить по-человечески. А у нас - широкие карьерные перспективы.

- Это вряд ли, - я посмотрел на Мишку, и повторил, - вряд ли ты карьеру сделаешь, сучонок. Предателей нигде не любят, так что быть тебе вечным "подай-принеси". И поделом тебе.

Мишкины глаза забегали, бледное лицо пошло пятнами, он переводил растерянный взгляд с меня на Эрана.

- Не обращай внимания, Михаэль, это он от бессилия, зубами щелкает, как пойманная крыса, - со смехом прокомментировал Эран мои слова. Смех его прозвучал натянуто, вымученно, и я понял, что попал в десятку, никакой карьеры у Мишки не будет.

- А ведь тебе с этим жить, Мишка, живи долго, со временем ты поймешь, что совершил, еще локти себе сгрызешь. Тебе с этим жить, слышишь! - кричал я уже в спину выскочившему из комнаты багровому Мишке.

Лежа на кровати в своей камере, я много думал. Рассматривал отдельные факты и фактики, крутил их таки этак, потом укладывал в общую головоломку. Понемногу, картина происшедшего прояснялась, часть прояснили слова Эрана, часть я домыслил сам.

Нас действительно обыграли, обыграли вчистую, как взрослый дядька обыгрывает сопляков. Не знаю, как они нашли подходы к Мишке, что ему пообещали, но это было неважно, главное, что нашли, соблазнили, и превратили в своего агента. Остальное уже было делом техники: Мишка все время крутился рядом, его никто не замечал, и ничего от него не секретил. О каждом нашем шаге тут же узнавали враги, это тут же свело к нулю нашу операцию с узкоглазыми, зная, что те работают на нас, Эран мог сливать нам дезу. Плюс Профессор, которого и вербовать-то не надо было, до того он нас ненавидел. В результате, мы видели и слышали то, что хотел Эран. Не знаю, кому из них пришла в голову идея подложить бомбу, но решение пощадить меня было простым, как все гениальное. Я, поневоле, восхищался изяществом этого хода. Они нашли единственно возможный вариант. Взорви они нас всех, и вставшее на дыбы население Республики тут же выбрало бы новый Комитет, не хуже нашего. Пойди они на нас войной, результат был бы тем же - сплоченный единый фронт. Они подложили бомбу, пощадили меня, а затем свалили на меня и взрыв, и убийство несчастного Стаса со всеми его домочадцами. Зная о моей репутации безбашенного отморозка, в это легко было поверить. В результате, дезориентированный народ сидит по домам, не зная, кому верить, а они преспокойно захватывают власть, укрепляя свои позиции не по дням, а по часам. И все это без кровопролития и усилий. Оставалась только одна неясность: что произошло с Вайнштейном. Эран молчал, обходил эту тему, а я не спрашивал. Во мне теплилась надежда, что Вайнштейн, умная голова, понял все, и сумел сбежать.

Допросы прекратились на целую неделю, видимо, Эран был занят, потом пришел ко мне в подвал, пододвинул себе стул, сел.

- У меня к тебе есть предложение, Коцюба, - начал он, - сделай две вещи, и я тебя отпущу.

- Не отпустишь, - покачал я головой, - ты же знаешь, что я за тобой приду.

- Две вещи, - Эран сделал вид, что не слышал, - первое: ты объяснишь мне, как пройти к индиго. И второе: сделаешь признание по всем правилам, на камеру. Я тебя отпущу, дам машину с полным баком, оружие. Могу яхту дать, если хочешь. Дай слово, что не вернешься, ведь ты всегда свое слово держишь, и можешь ехать...

- Что, не получается взять индиго под контроль? - усмехнулся я. - Что вы за народ, не можете жить спокойно, до всего вам есть дело, все хотите своими жадными лапами загрести...

- Так поможешь, или нет?

- Нет, - растянул я губы в глумливой ухмылке, - сами решайте свои проблемы. Вы же такие всемогущие, всезнающие.

- Ладно, решим, тебе же хуже. Сдохнешь, как крыса, - Эран встал, и пошел к двери подвала, его подручные за ним.

- Погоди, - бросил я ему, когда он уже переступал порог. Он остановился, повернул голову, я продолжил: - Знаешь, почему тебе не достать индиго? Тебе нечего им предложить, Эран. Нечего! - я раскатисто захохотал. Эран с перекошенным лицом вышел из подвала, с грохотом захлопнув дверь. Это был последний допрос, больше он не приходил.